Сайт поклонников Урсулы Ле Гуин
Биография     Библиография     Статьи и рецензии     Интервью     Награды    Экранизации     Книжная полка     Ссылки

Компания предлагает пластиковые окна в Севастополе из цеха. Спешите!

Мир Урсулы и мир Толкиена

Урсула и Толкиен... Эти два имени очень часто ставят рядом. Появившись в России практически одновременно, «Властелин Колец» и «Волшебник Земноморья» оба имели фантастически громкий успех у российского читателя. И эти книги так и хочется ставить в параллель — созвучие названий миров (Средиземье и Земноморье — не один раз приходилось слышать, как восторженные читатели путали эти названия, а то и называли и тот, и другой мир «Средиземноморьем»), любопытные параллели в языках (слово «Урсула» можно перевести с синдарина как «Жаркий ветер», а слово «Толкиен» с языка Земноморья — как «морской камень»), образ Объединяющего Кольца, и имя обоих миров — Эа... Да и сама Урсула называет Толкиена одним из трех своих любимых авторов.

А с другой стороны, миры Толкиена и Урсулы кажутся очень различными — ключевые понятия мира Толкиена есть Добро и Надежда, а мира Урсулы — Путь и Равновесие (ключевые понятия философии Тьмы в «Черной Книге Арды» — и так и хочется сравнивать «Черную Книгу Арды» с «Земноморьем», да и то, что Мастеров-Магов в школе Волшебников ровно девять — впрочем, столько же и драконов на острове Пендор, и хранителей в Братстве Кольца, и рун на Кольце Эррет-Акбе ... тоже — чем не аналогия: Братство Кольца сравнимо с Советом Магов с острова Рокк, они — те, кто оберегает стабильность мира, а драконов, во всяком случае, в первой книге хочется сравнить с назгулами, подобно которым они нагоняют страх, и победу над драконом главный герой одерживает не силой оружия, а силой магии); в мире Толкиена герой «делает» окружающий мир, а уже потом себя — и занимает экстравертированную позицию, а в мире Урсулы герой прежде всего «делает» себя, а уже потом окружающий мир — и занимает более интровертированную позицию.

Поэтому естествен вопрос: как же соотносятся два этих мира? (стоит отметить, что литературы по интерпретации книг Урсулы до сих пор крайне мало...) Оказывается, что общего в этих мирах на самом деле много больше, чем различий. Более того, почти все «спорные» мотивы двух миров имеют почти идеальные аналоги друг в друге — и таким образом, эти два мира нетривиально дополняют друг друга.

Ключевая идея «Властелина Колец» — идея великой силы, которая может быть опасна и привести к разрушению всего. Эта сила связана с Кольцом Власти. И у этой Великой Силы есть аналог — Камень в замке Серрет. Камень, которому ведомо прошлое, настоящее и будущее, и обладающий властью над волей. Подобно Бильбо и Фродо, постоянно слышащим мысленный призыв «Надень кольцо! Это спасет тебя» — находясь в замке Серрет, Гед постоянно слышит призыв Камня: «Послушай меня! Подчинись мне — и ты обретешь силу». Камень называет Геда своим истинным хозяином, обещает ему дать достаточно сил, чтобы сокрушить любого врага, даже из царства теней — но Гед, как и Гэндальф, чувствует опасность такой сверхмощной силы, понимая, что «в наших руках она способна только разрушать, а не созидать» — не верно ли то же самое для Кольца Власти? И точно так же, как Кольцо, Камень стремится пленить непокорных при помощи тех, кто уже отдал ему свою волю, как отдали Кольцу Власти свою волю назгулы и верно служат хозяину Камня.

И пусть у Толкиена ни разу ни произносится слово «Равновесие», в отличие от книг Урсулы и Ниэннах — неявно это понятие присутствует и у него как характеристика «просто мира вокруг» — мира, в который не вторгается страшное диссонирующее стремление Зла, чем не подходящим словом будет Равновесие для описания Шира?

Есть у Урсулы и образ Кольца, Которое Объединяет — Кольцо Эррет-Акбе, легендарного древнего Короля Земноморья. То Кольцо, которое собирает, которое должно вновь воссоединить разрозненные ныне земли Земноморья. Точно также и Кольцо Власти должно «отыскать, воедино собрать...». Конечно, у Толкиена Кольцо собирает во имя зла, а у Урсулы — во имя добра, это кажется непреодолимым различием между двумя мирами), но это как раз объясняется просто — сила Кольца заложена в него создателем (а круг, кольцо — давний символ единства и равновесия), и в этом смысле Кольцо Эррет-Акбе сродни эльфийским кольцам, созданным Келебримбором, которые охраняют Лориен и Ривенделл. Образ Кольца у Ле Гуин так же очень близок сломанному мечу Исилдура, оба они олицетворяют вначале мир разрозненный, а затем мир воссоединенный.

Сходны в обеих книгах так же и мотивы обретения истинного короля, который и должен объединить разрозненный ныне мир. Между этими двумя героями, столь разными с первого взгляда, есть много общего (даже их имена — Аррен и Арагорн — в чем-то созвучны). Оба они на протяжении книги проходят путь становления, оба свершают ряд подвигов, прежде чем обрести корону. И хотя эти подвиги различны (так, у Урсулы, в отличие от Толкиена они направлены вовнутрь, в себя, это скорее победа над самим собой, чем над своим врагом), они служат одной и той же цели — возмужанию героя, превращению из юноши в мужчину. Очень интересна и связь обоих героев с образом меча — как было сказано выше, сломанный меч выполняет практически те же функции, что и Кольцо Эррет-Акбе, однако, образ меча появляется и в третьей книге о Земноморье. Имя «Аррен» означает «меч», и только благодаря силе своего духа он становится достоин меча Серриадха — древнего оружия легендарного короля, которое можно использовать лишь во имя добра — то есть, становится истинным королем Земноморья.

А центральным понятием мира Урсулы является Имя. Истинное Имя, которое есть у каждого и которое определяет его внутреннюю сущность. При первом взгляде кажется, что в мире Толкиена аналогов Истинных Имен нет. Но все не так просто — об Истинных Именах в мире Толкиена напоминает и система избрания имен у эльфов — при рождении каждый из них получает отцовское и иногда материнское имена, а в более зрелом возрасте принимает «избранное» имя (так выбирали своим имена и Эллери Ахе), и избранное имя было «частью личного достояния эльфов, и разрешение называть избранным именем было знаком величайшего доверия и любви — не так ли и Ветч (Эстарриол), отправляясь с Гедом в опаснейший путь за Тенью, открывает ему своё истинное Имя? — и «имена предвиденья», которые описывали черты, присущие эльфам. И не случайно то, что имена Назгулов никому не известны — подчинившись Кольцу и отдавшись в полную его власть, они отдали в жертву свой путь и свои имена...

Центральным образом первой книги о Земноморье является Тень, преследовавшая главного героя. Как известно из аналитической психологии, Тень есть набор чувств и переживаний человека, которые он воспринимает как негативные и изгоняет из сознания, но которые при отсутствии контроля над ними (осознания бессознательного) прорываются и приводят к безумным, неконтролируемым и противоестественным поступкам (а чаще всего в Тень загоняются такие чувства, как агрессивность и жажда власти...). Тень преследует Геда на всем его пути в первой книге «Земноморья», грозя полностью подчинить его себе. И точно также вечная борьба с Тенью, с подсознательными желаниями, проходит через весь путь Хранителей к Ородруину. Устоять на этом пути — невероятно трудно, потому что Тень, кажется, говорит: «Подчинись мне — и все будет легко...» Но не устоять, сломаться на этом пути — значит потерять себя, обезуметь. Так ломается Боромир, освободившись из-под власти Тени только перед смертью. Так весь путь борется со своим желанием Фродо, несущий Кольцо, и только чудо спасает его в последнее мгновение от того, чтобы не подчиниться Кольцу... Правда, явление Горлума в последний момент с точки зрения законов мира Урсулы описать трудно — но смысл его понятен, потому что иногда вырвать из-под власти Тени может только сильное потрясение...

Ещё один момент, объединяющий книги Толкиена и Урсулы (а также и Ниэннах) — это отношение к смерти и бессмертию. Стремление к бессмертию приводит Коба к решению столь же безумному и чрезвычайно опасному, сколь и бесполезному — открыть вход в страну мертвых так, чтобы все могли покинуть её. В результате весь мир оказывается в смертельной опасности, на всех островах чувствуется медленное, но верное наступление Великой Тени, основы мира поколебались, потому что такая жажда бессмертия, как у Коба и Ар-Паразона, не может быть осуществлена иначе как через пересмотр всех законов мироздания. Так и вспоминается поздний Нуменор с его безумным желанием бессмертия, нашедший своё наиболее полное выражение в роковом походе Ар-Паразона на Валинор — и этот поход точно так же пошатнул основы мира и закончился гибелью Нуменора — скорее всего, та же участь (пусть не затопление, а другая великая беда ждала бы в этом случае и Земноморье. К слову, значение моря у Толкиена и Урсулы одновременно и сходно, и различно. Так как мир Земноморья — это острова, а не материк, то море является в каком-то смысле его колыбелью. И слова героя «В мире образовалась брешь, сквозь нее в пустоту уходит море» как нельзя лучше выражают связь моря и жителей Земноморья. Мир без моря — мертв, «уходящее» море, так же, как и море, поглощающее сушу у Толкиена — символ Апокалипсиса у Ле Гуин), но дыру в ткани мироздания Земноморья смог закрыть Гед — смог, потому что ещё можно было успеть что-то сделать. В Средиземье во Вторую Эпоху к моменту похода Ар-Паразона на Валинор, похоже, сделать было уже ничего нельзя, кроме как спасти ту небольшую часть мира, что не попала ещё под власть Великой Тени. А в Третью Эпоху — нашествию Великой Тени ещё можно было противостоять... Но и в Третью Эпоху Средиземья, и в третьёй книге «Земноморья» победа над злом достигнута дорогой ценой — Три Кольца покидают Средиземье, и в точной аналогии с этом Гед теряет магические способности. То есть — Добро не побеждает «легко», любая победа оплачена утратами... Однако стоит отметить, что между финалами «Властелина Колец» и «Волшебника Земноморья» есть принципиальное различие. Уход Трех Колец — это знак наступления эры Людей и окончания эры волшебства. Но магия в Земноморье не кончилась после того, что Гед потерял волшебные способности — просто магия стала другой. И мир стал другим («Все изменилось» — последние слова Огиона)... Так же, как другим стал и мир Арды после ухода Трех Колец. Просто если в Арде волшебство (то, что воспринимается таковым) — свойство лишь эльфов, а также майяр и валар, но не людей, то в Земноморье волшебство пронизывает всю ткань мира, без него мир как бы не существует (и начавшееся забывание Истинных Имен — главная беда в третьей книге...), и магия появляется снова — через Техану.

Стоит также заметить, что точка зрения Урсулы, что «...только в смерти — залог возрождения» и что лишь «...те, кто смертны, способны нести жизнь...» ближе скорее взгляду Ниэннах, чем Толкиена. Впрочем, это и понятно — Ниэннах пишет о смертных и для смертных. Можно обратить внимание и на аналогию мотивов Ниэннах «Если бы не было тьмы, мы никогда не увидели бы звезд...» и Урсулы: «Лишь в тишине можно услышать слово. Лишь в полной тьме — увидеть звезды».

Таким образом, мы увидели, что между мирами Толкиена и Урсулы очень много общего. Более того, присутствие мотивов Равновесия, Пути, появление драконов, несущих мудрость — с другой стороны, а также и достаточно сильная роль женщин — позволяют воспринимать «Земноморье» как некое связующее звено между книгами Толкиена и Ниэннах.

Тинувиэль, Хольгер
«Тол-Эрессеа»


© 2010 Ле Гуин