Сайт поклонников Урсулы Ле Гуин
Биография     Библиография     Статьи и рецензии     Интервью     Награды    Экранизации     Книжная полка     Ссылки

Компания предлагает пластиковые окна в Севастополе из цеха. Спешите!

Произведения Урсулы Ле Гуин и современная психология

Творчество Урсулы Ле Гуин завоевало себе колоссальную популярность в России очень быстро. Уже много говорилось о художественных достоинствах книг Урсулы, связи ее идей с восточной философией, о неожиданном угле зрения на многие политические проблемы нашего общества, но пока еще не встречались работы, в которых творчество Урсулы анализировалось бы с точки зрения психологии.

Предлагаемая вниманию читателя статья представляет собой попытку посмотреть на творчество Урсулы Ле Гуин с точки зрения системы Карла Густава Юнга — одного из самых выдающихся психологов 20-го века, на идеях которого основывается такое популярное сейчас психологическое направление, как соционика.

Что связывает юнговскую психологию и книги Урсулы? Это даосистская установка, согласно которой в мире противоположные начала не противоборствуют, а дополняют друг друга, и устранение одного из этих начал не приведет к победе другого, пусть кажущегося «более позитивным», а только нарушит гармонию и целостность мира (и миры Урсулы полны такими парами — аборигены и «дальнерожденные» в «Планете изгнания», Кархид и Оргорейн в «Левой руке тьмы», Анаррес и Уррас в «Обездоленных»...). [1] А эволюция состоит не в том, чтобы прийти к одному из этих начал или добиться успеха во внешнем мире, а пройти Путь (а Путь, или Дао — ключевое понятие даосизма), ведущий к достижению гармонии этих двух начал, которая называется Самостью, и образ Пути встречается почти во всех произведениях Урсулы — «Порог», «Левая рука тьмы», «Всегда возвращаясь домой»...

У Юнга аналогом этих двух начал являются сознание и бессознательное, основные элементы человеческой психики, а задача личности — найти свое гармоничное напряжение между двумя полюсами психики — коллективным сознанием и коллективным бессознательным, иначе она будет поглощена одним из этих начал (например, догматическое следование религии, поклонение какой-нибудь партии — либо безумие и т.д.) и не реализуется.

А некоторые книги Урсулы заслуживают особого рассмотрения, потому что в них юнговские категории являются ведущим элементом всей конструкции книги. К их рассмотрению мы сейчас переходим.

Первый пример — это «Станок небес». Среди существенных моментов — то, что главный герой, Орр, погружается в состояние так называемого «быстрого сна». В этом состоянии умственная активность примерно такая же, как при бодрствовании, но работает именно бессознательное (то есть активность мозга идет именно через те образы, поступки и впечатления, которые отметаются при совершении обдуманных поступков).

В результате Орр начинает очень быстро представлять себе всякие картины, которые потом реализуются. Если не обсуждать «разрыв реальности» (пример с теткой Этель — до самого сна героя она «свинячила в ванной и делала все прочее», а после сна ее полтора месяца как не было в живых), что можно рассматривать как чисто фантастический эффект, все равно — следует заметить, как реализуются «желания» главного героя — а точнее, желания психиатра Хабера. Все время «прямое» желание реализуется, но слишком дорогой ценой: хочется избавиться от перенаселения — происходит эпидемия, убивающая 80% населения Земли, хочется избавиться от войн — на Луне высаживаются инопланетяне, угрожающие всей Земле (так и хочется вспомнить идею Энн Маккеффри [2] о том, что если бы всей Земле угрожала общая опасность — земляне бы объединились), и только когда у главных героев появляется страстное желание мира и гармонии, оказывается, что у этих инопланетян «исключительно мирные намерения», а то, что земляне восприняли их появление как вторжение — скорее следствие ограниченности самих землян. И именно после этого дела на Земле начинают идти на лад, люди забывают о вражде и противостоянии (правда, и реализация этой идеи неидеальна — утверждается некий «средний путь» без крайностей, в результате чего, к примеру, у всех людей становится одинаковый серый цвет кожи).

Что все это значит? Вначале Орр страдал от агрессии, но изо всех сил стремился при помощи сознания загнать эту агрессию внутрь, то есть в бессознательное, мало предсказуемую часть психики, и эти агрессивные стремления начинают им управлять — в результате желание сознания, «обычного» разума реализуется «с перехлестом» — за счет сил Тени (так у Юнга называется самая скрытая и непредсказуемая часть бессознательного — и не у Юнга ли взяла Урсула это слово для того, чтобы обозначить страшную силу, вызванную Гедом в 1-й книге «Земноморья»?) — и сознание ставит проблему, а бессознательное как раз воспринимает то, что сознание «заметает под ковер» (например, агрессию), как бы компенсирует, напоминая о цене, которую приходится платить за чрезмерные устремления сознания — и именно этот сценарий реализуется благодаря способностям героя. Инопланетяне из последнего сна героя являют собой образ осознанного, т.е. поставленного в определенные рамки бессознательного, изменение которого осуществилось благодаря тому, что герои встали на путь совершенствования, стремясь достигнуть Самости, как у Юнга называется высшая гармония, смена их образа от агрессивных к миролюбивым связана с осознанием Тени — страстное желание мира и гармонии у героев связано со стремлением к Самости (можно вспомнить мотив из снов: сначала во сне человек видит страшного тигра — это образ Тени, а по мере проработки бессознательного тигр превращается в котенка).

И главный герой «не выбирает, он следует», т.е. полагается не на сознание, а идет по пути единства, Самости, чего нельзя сказать о других — «здоровых» — героях романа. И даже психиатр Хабер (наивному человеку кажется, что уж кто-кто, а психиатр должен иметь нормальную психику!) при попытке увидеть подобный, «изменяющий мир» сон погружает мир на несколько минут в хаос — потому что у него при хорошо развитым эго тоже отнюдь не все в порядке с бессознательным.

Идея бессознательного очень ярко проявляется также и в «Волшебнике Земноморья». В первой книге герой при попытке проявить сильнейшие стороны своего таланта и вызвать жившую много лет назад королеву Эльфарран вместе с ее образом вызывает и страшную Тень, которая нарушила гармонию и могла подчинить себе самого гланого героя, превратив его в свою марионетку. И это понятно — тот, кто чрезмерно жаждет реализоваться при помощи сознания, пренебрегая гармонией (а именно таким пренебрежением по Урсуле является нарушение границы между жизнью и смертью), рискует стать одержимым собственной Тенью (и еще раз Урсула угадала слово!), что приведет к тому, что человек станет поступать противоестественно, его поступки и устремления извратятся. И, как следует далее из первой книги, единственный способ справиться с тенью — это не попытка «в противовес» еще усилить сознание (все подвиги героя — укрощение дракона и т.д. — на самом деле не помогают ему победить Тень), и уж конечно, не подчинение устремлениям бессознательного (попадание под власть Камня), а именно осознание Тени, установление некоей гармонии — осознание бессознательного, установление единства, шаг в сторону Самости. Это понял главный герой, назвав Тень своим именем.

Во второй книге герой ищет вторую половинку кольца (первую он нашел раньше), которое прежде принадлежало Королю Эррет-Акбе — Кольцо нужно ему затем, чтобы возродить былое единство, мир и величие Земноморья, и это не случайно: кольцо — один из самых частых символов Самости, единства, и на этом пути ему приходится противостоять тем, кто поклоняется Безымянным, то есть темным, неназванным и, понятно, непроработаннным, неосознанным и непонятным силам и образам, сидящим в бессознательном и поэтому непредсказуемым, но зато способным полностью подчинить своей воле, если прорвутся. И он побеждает — власти Безымянных (темных сил) приходит конец [3].

А в третьей книге герою уже приходится восстанавливать гармонию всего мира в целом, над которым нависла всеобщая опасность прорыва гигантской Тени — страшной волны хаоса, бессознательного, и прежде всего — желания избавиться от смерти (это комплекс коллективного сознания).

И это бессознательное, кажется, избавив людей от смерти, лишило их разума — все люди, вернувшиеся из Страны мертвых, были безумны. И то, что герой, осуществив это, потерял магические способности — означает, что он перешел на высший, четвертый уровень (см. «Человек и его символы» К.Юнга) — от стадии героя к внутреннему единству. Ведь согласно восточной философии, фактически введшей понятие Самости, те, кто ее достиг, очень часто внешне находятся как бы в тени (в основном становятся интровертами), но гармония у них внутри (другой пример человека, дошедшего до четвертого уровня — это Абберкам из «Четырех путей к прощению»). Похожая идея присутствует в романе «Порог» — хотя героям и не удалось добиться «внешней» победы и найти путь в столицу, они нашли более важный внутренний путь к Самости и приблизились к гармонии.

Можно вспомнить еще роль снов в повести «Слово для леса и мира одно», где именно на основе снов, т.е. при помощи умения «читать» бессознательные образы, делаются выводы о самых главных поступках, огромную роль играют именно люди, способные понимать сны — «сновидцы». И это понятно — бессознательное (способное воспринимать видения, целостные картины, не разложенные сознанием на известные составные части) замечает то, что не заметило сознание.

Следует отметить еще «Город иллюзий», в котором упоминается о мысленной — «истинной» — речи, используя которую люди становятся неспособными к лжи. И это можно интерпретировать как отличие «разумных», «сознательных» устремлений эго (вполне допускающих ложь «из высших соображений») от установок единства, Самости.

Фактически путем к Самости является и путь героев в самых разных произведениях Урсулы — это не просто «обычный» путь, который герои проходят, путешествуя, это фактически то самое Дао, путь в даосизме, пройдя какой-то этап которого, герои выходят на новый уровень внутреннего совершенства. Можно вспомнить и «Всегда возвращаясь домой», и «Глаз цапли», и уже упоминавшийся «Порог», и почти во всех других произведениях Урсулы присутствует этот мотив.

Интересно рассмотреть с точки зрения юнговских установок «Левую руку тьмы». Прежде всего, в этом романе люди (если их можно так назвать) с планеты Гетен способны менять пол (и приобретают его на несколько дней в месяц), и вся их культура пронизана ощущением единства противоположных начал, андрогинности, т.е. высшей гармонии пола, из чего следует естественный вывод о том, что категории анимы и анимуса у жителей этой планеты попросту отсутствуют (а может, они находятся в динамическом равновесии, постоянно изменяясь), т.е. у каждого есть и анима, и анимус. Кроме этого, одним из ключевых понятий в этике этой планеты является шифтгреттор — сложная категория, означающая соответствие поступков неким общественным нормам или общественному мнению, и все стремятся совершать любые поступки в согласии с шифтгреттором — и в результате не решаются ни на какие изменения, воспроизводя стандартные, общепринятые решения. Можно понять, что фактически шифтгреттор — это Персона (часть сознания, отвечающая за стремление «казаться» таким, каким требует быть общество), а чрезмерное поклонение Персоне приводит к известной неестественности поступков и неспособности к изменению сложившихся представлений.

Категория Персоны проявилась и в «Волшебнике Земноморья». Там описывается, как некий человек полюбил превращаться в медведя и однажды не смог превратиться обратно в человека. И это можно сравнить с тем, как человек, «заигравшись» какой-то ролью (то есть чрезмерно активировав Персону), становится однобоким и негибким (например, люди, живущие только работой и не умеющие отдыхать, сменив должность, испытывают пустоту, депрессию) [4].

Комментарий Митрилиан

1. «Как розу ты ни назови...» Юнг оно конечно Юнгом, но утверждение о двойственной природе человека — стаарое. Только чаще говорится о «плотском» и «духовном» началах. Наши желания — из «бессознательного», а вот управляем мы ими вполне сознательно. И если контроль сознания убрать — вот вам и сны Орра. Но я не уверена, что ле Гуин считает оба начала равноценными. Безымянные — явные бяки. Они же, по утверждению авторов — и есть бессознательное. В теории же о гармонии двух начал деления на хорошее и плохое нет.

2. Ну вот уж не Маккенфри. Эта идея бродит по умам с тех самых пор, как появилось само понятие «инопланетяне». :^)

3. Безымянные, в данном случае, не просто «бессознательное», а «плохое бессознательное», иначе зачем же его побеждать, если цель — гармония. А то, что Безымянные — бяки, видно невооруженным глазом. По их делам.

4. Или некоторые известные в толкинистком фэндоме личности.

Тинувиэль, Хольгер
«Кулички»


© 2010 Ле Гуин